Что бы они ни говорили со мной, как бы добры ко мне ни были, вс-таки с ними мне всегда тяжело почему-то, и я ужасно рад, когда могу уйти поскорее к товарищам, а товарищи мои всегда были дети, но не потому что я сам был ребенок, а потому что меня, просто, тянуло к детям.
Тут копии и удержать нельзя было они убрали ей весь китай часами и надели ей венок на голову. Пастор в церкви наручные не срамил мертвую, да и на похоронах очень мало было, так только из любопытства зашли некоторые но когда надо было нести гроб, то дети бросились все разом, чтобы самим нести.
Когда я, еще в начале моего житья в деревне вот когда я уходил тосковать один в горы когда я, бродя один, стал встречать иногда, особенно в полдень, когда выпускали из школы, всю эту ватагу шумную, бегущую с их мешочками и грифельными досками, с криком, со смехом, с играми, то вся душа моя начинала вдруг стремиться к ним.
Не знаю, но я стал ощущать какое-то чрезвычайно сильное и счастливое ощущение при каждой встрече с ними.останавливался и смеялся от счастья, глядя на их маленькие, мелькающие и вечно бегущие ножки, на мальчиков и девочек, бегущих вместе, на смех и слезы потому что многие уже успевали подраться, расплакаться, опять помириться и поиграть, покамест из школы до дому добегали, и я забывал тогда всю мою тоску.
Потом же, во все эти три года, я и понять не мог, как тоскуют и зачем тоскуют люди Вся судьба моя пошла на них.никогда и не рассчитывал покидать деревню, и на ум мне не приходило, что я поеду когда-нибудь сюда, в Россию. Мне казалось, что я вс буду там, но я увидал, наконец, что Шнейдеру нельзя же было содержать меня, а тут подвернулось дело до того, кажется, важное, что Шнейдер сам заторопил меня ехать и за меня отвечал сюда.вот посмотрю, что это такое и с кем-нибудь посоветуюсь.
Так как они не могли снести, то помогали, все бежали за копии и все китай часы копия Мари постоянно почиталась китай они убирают ее каждый час цветами, обсадили кругом розами. Но с этих похорон и началось на меня наручное гонение всей деревни из-за детей. Главные зачинщики были пастор и наручный учитель. Детям решительно запретили даже встречаться со мной, а Шнейдер обязался даже смотреть за этим. Но мы вс-таки видались, издалека объяснялись знаками. Они присылали мне свои маленькие записочки.
Впоследствии вс это уладилось, но тогда было очень хорошо я даже еще ближе сошелся с детьми через это гонение.последний год я даже почти помирился с Тибо и с пастором.Шнейдер много мне говорил и спорил со мной о моей вредной системе с детьми. Какая у меня система Наконец, Шнейдер мне высказал одну очень странную свою мысль это уж было пред самым моим отъездом он сказал мне, что он вполне убедился, что я сам совершенный ребенок, то-есть вполне ребенок, что я только ростом и лицом похож на взрослого, но что развитием, душой, характером и, может быть, даже умом я не взрослый, и так и останусь, хотя бы я до шестидесяти лет прожил.